воскресенье, 25 апреля 2010 г.

Не волнуйся

Тренировка дыхания перед погржением - с ужасом думаю, что завтра ночью мне предстоит писать заметку про войну, а в голове пока сплошной воздух, никаких мыслей, кроме одной, а одна мысль чаще всего у меня вмещается в одно предложение, ну не умею я в таких заметках растекаться, что обычно делаю в блоге. Научиться что ле, чтобы побольше денег мне платили, но я же не могу, мне надо компактно чтобы все было. Тьфу на меня.

Ознакомлю вас с черновиками (15), которые набросала во времена великой скорби. Сначала причина - я дико устала. Не физически, а так как бы это сказать от самой себя. А потом за это еще себя и наказала. В общем, для начала - про автобусные остановки. Город разделен на сектора, в каждом - куча остановок, но есть те, которым я еще и приписываю какие то повторяющиеся эмоции. Есть остановка грусти, я там всегда выхожу из 68 автобуса, хотя хочу ехать дальше. Еще есть остановка актеров - каждый раз (ну почти всегда), когда я там стою я вижу актера из нашего драматического театра. И каждый раз - разных. Однажды был мужик старый, я на него так глазела, что он в страхе оглядывался и убегал. Последний раз - девушка, исполняющая Бланш из "Трамвая желания", любой кто видел ее курящей на сцене не сможет на нее не напасть, как это я себя сдержала.

Мне снятся разные странные сны. Все началось Набоковым. С уверенностью могу сказать, что В.В. теперь один из двух моих любимых авторов, наряду с Достоевским, несмотря на то, что я люблю еще кучу писателей, и восхищаюсь другими не меньше, эти двое (и больше, кажется никто, кроме еще Романа Волобуева, но это из другой оперы), не сподвигает меня саму писать. Последний раз когда я читала Достоевского, а это был, вроде, прошлый апрель или май, я еще долго крутила в голове истории, похожие на "Преступление и наказание". Теперь вот Набоков, его самое первое произведение, "Машенька", написанное в 22 года, потрясло меня в первую очередь этим фактом молодости автора, а уж "Защита Лужина" породило во мне шахматные страхи - и все, возвращаемся к началу абзаца, теперь мне снятся странные сны. Самое простое - за мной гонятся шахматные кони, а потом все уходит совсем в дебри и мне снится ненавистный зефир, целое море зефира, или ветер, который растрепал волосы, снится парк, снится разбивающийся огрызок луны о гладь этого самого зефира. Не снился еще только барабанщик, но сегодня, думаю, придет и он. Надо сказать, кстати, что Набоков изнасиловал меня - открыл, но я так и не смогла вытащить ничего из головы, осталось в виде нервных окончаний.

Оставим все-таки для истории:
Мы подошли к той черте, когда произнесенное вслух "Любовь" имеет только одно значение.
Не испытываю никакой любви. Либо есть одержимость, либо нет ничего. Хотя вру, наверное есть еще любопытство разной степени тяжести.

Как обрывочно получилось то, ух. Не случайным был этот телеграфный стиль, никакой гармонии в голове не предвидется.

Комментариев нет:

Отправить комментарий